Если ангел молчит Ч3 Рассказ 15
Автор: Кириллица
Ссылка: http://www.creative.su/items/10995
Добавить в избранное
Опубликовано: 2012-07-18


Глава 5

Очень маленькая глава о грешниках и праведниках, даже и не глава вовсе, а так вставочка между двумя главами. Просто этот небольшой отрезок времени, после которого изменилось все.

Зима 1992г
Этот чертов год я не забуду никогда в жизни. Он разграничил мою жизнь на ДО и ПОСЛЕ…
Мама позвонила где-то  минут за десять до окончания моего рабочего дня.
- Отец умер. Поезжай по такому-то адресу и делай все что нужно. Записывай адрес.
Я машинально схватил ручку и записал телефон и адрес. Не успел я открыть рот, чтобы переспросить, понять, что случилось и осознать сказанные ей слова, как в трубке уже раздались гудки. Я набрал ее номер, но никто не брал трубку. Меня охватила нервная дрожь и состояние полной нереальности происходящего.
Я медленно подвинул к себе бумажку с нацарапанным на ней адресом и телефоном.
Старый телефон с разболтанным диском не слушался дрожащих пальцев и все время соскакивал с какой-то цифры, я никак не мог запомнить с какой. Набирая номер вновь и вновь я мысленно отметил для себя, что номер простой и я легко запомнил его наизусть. У меня всегда была превосходная память.
Я все еще надеялся, что это ошибка или розыгрыш, дикий глупый розыгрыш, но я готов был бы его простить. Хоть бы это был розыгрыш, Господи!
- Алло! Алло! Алло! – из трубки доносился тоненький рыдающий голос. – Алло! Пожалуйста!  Кто это!
Дальше снова шли рыдания. Я не мог понять, куда я звоню и что я должен сказать.
- Алло, кто это? Куда я звоню? – наверное, это звучало по-идиотски. Ответ на мой вопрос был такой же глупый!
- Куда вы звоните? Кто это?
Я уже хотел бросить трубку и позвонить матери еще раз, но тут из трубки тоненький голос спросил жалобно, захлебываясь в плаче:
- Костик, это вы?
Я похолодел.
- Да, это я.
- Костик, пожалуйста, приезжайте, с вашим папой несчастье. Он, он, - громкие рыданья прервали ее речь и без того сбивчивую. Я ждал. Я уже знал, что услышу, но ждал, отсчитывая секунды. В эти несколько секунд у меня еще был отец, и все было, как прежде. Но секунды прошли. Девушка на другом конце провода справилась со слезами и сказала твердо – Он скончался. Приезжайте.
Я подъехал к незнакомому дому. В подъезде воняло человеческой и кошачьей мочой, а лестница к лифту была липкая от засохшего вина, пока я ждал лифта, несколько подозрительного вида подростков прошмыгнули мимо меня в железную дверь ведущую видимо в подвал. Я поднялся на нужный этаж и нажал кнопку звонка.
Дверь открылась сразу, и я увидел молодую худенькую женщину в круглых очках. Она была одета в черную юбку и давно вышедший из моды трикотажный жакет.
- Костик? – спросила она, и я узнал голос из телефона.
- Что случилось?
Она провела меня в маленькую комнатку. На большой кровати лежал отец, накрытый одеялом до подбородка, как будто она завернула его, что бы ему не было холодно. Сомнений не осталось. Он был мертв.
Я закрыл лицо ладонью, хотелось заплакать, но слезы не появлялись, наоборот, в горле появилось ощущение, как будто я проглотил щепку и она застряла. Каждое движение гортанью причиняло дикую боль. Я вдруг подумал – а что если это опухоль, я про нее не знал, а сейчас она проявилась. Глупость какая-то.
Маленькая женщина заплакала легко, я бы даже сказал облегченно. Она было хотела подойти ко мне и даже протянула руку к моему плечу, но потом спрятала ее за спину, как будто хотела избежать соблазна.
Наконец мне удалось глотнуть воздуха. Я повернулся к женщине и сказал:
- Зря вы его закрыли, так хуже.
Я подошел к кровати и сдернул одеяло. Под одеялом он оказался совершенно голым. Я посмотрел на него и потерял сознание.
После драки я уже терял сознание, это было так странно, незаметно. Не успеешь моргнуть и, бац, ты уже приходишь в себя на полу.
На этот раз я пришел в себя не сразу. Я это понял по тому, что женщина рядом почти обезумела от страха и, тряся меня за воротник, кричала в голос.
- Тихо! -  сдавлено прошептал я. – Все в порядке.
Потом глянул на отца и поправился:
- Я в порядке.
Знаете, об этом трудно говорить. Трудно было все. Но хуже всего были насмешливые взгляды санитаров и мента, однозначно оценившего ситуацию, в которую я врубился далеко не сразу.
Я не мог поверить, что эта невзрачная маленькая женщина – любовница моего папы. Папы, который всегда был для меня идеалом, который был самым сильным, смелым, благородным, которого я любил.
Все формальности закончились только поздно ночью и за это время мы с папиной любовницей не сказали друг другу и пары фраз, только несколько раз, когда косой взгляд какого-нибудь представителя социальных служб ударял ее по глазам, она жмурилась и крепко сжимала мою руку. Я не вырывался. В конце концов, ей тоже было не сладко.
Когда все ушли, она села на пуфик в прихожей и заплакала.
- Я боюсь здесь оставаться – жалобно сказала она, с мольбой глядя на меня.
Я молчал. Не думает же она в самом деле, что я с ней останусь.
- Давайте я отвезу вас к кому-нибудь? – наконец предложил я.
Она покачала головой.
- Мне некуда идти, у меня никого нет… Нет и не было… Только он.
И снова заплакала, обхватив голову руками и спрятав ее где-то на уровне колен, как пассажир самолета при крушении. Всхлипывала она так сильно, что казалось что со следующем всхлипом она втянет в себя весь воздух в комнате.
Я открыл дверь:
- Мне пора, прощайте.
Я не знал, что мне делать в этой ситуации, должна ли она прийти на похороны, должен ли я сообщить ей об их дне. Я ничего не знал…
Выйдя из лифта, я снова столкнулся с подростками, на их тираду, отпущенную в мою сторону я остановился и, повернувшись, тихо, четко сказал: - «Отвали». Подросток тут же отвалил, безо всяких возражений.
От любовницы отца я поехал к своей матери.
Она открыла дверь не сразу, и я с порога почувствовал запах алкоголя.
- Меня это не интересует – жестко сказала она, когда я попытался ей рассказать обо всем. – У меня больше нет мужа.
- Мама, ты даже представить не можешь насколько ты права, - также жестко согласился  я. – У тебя действительно больше нет мужа. Он умер. У нас с Полинкой больше нет отца.
Она вдруг засмеялась. Спокойно и зло. А, отсмеявшись, сказала:
- Не расстраивайся, Костик, так сильно. Это у Полинки нет отца. А твой отец жив и прекрасно себя чувствует. Неужели тебе это не приходило в голову? Вы даже не похожи. Хотя, нет, похожи. Похожи, как все мужики, кобели поганые. Ненавижу… Ненавижу…
Я шел к машине, и каждый шаг давался мне с диким трудом. Хотелось кричать. Закрыть уши руками и кричать, кричать, глядя, как с синего ночного неба валятся жирные, как опарыши, тяжелые хлопья снега.
Мир обрушился вокруг меня. Впервые в жизни мне по-настоящему захотелось умереть, исчезнуть навсегда, а еще лучше никогда не родиться. В таком мире нельзя было родиться.
У меня как будто вырвали позвоночник и выбили почву из-под ног.  Мысли путались, а тело стало чужое и незнакомое. Я не мог понять, кто я и что со мною теперь будет.
Не знаю, что больше ужасало меня – неожиданная смерть отца, молодого, красивого, сильного, надежного – смерть, переводившая меня в одно мгновение, навсегда, из разряда детей в разряд мужчин, мужчин, со всеми вытекающими последствиями, или то, что он оказался мне не родным. Почему мне не сказали раньше. Зачем врали, так долго и убедительно, чтобы потом в одну секунду разрушить все иллюзии окружавшие меня с самого детства.
А про то, что у моего идеального отца, главы идеальной семьи, могла быть любовница, я даже думать не хотел.
Я не мог вести машину. Несколько раз по пути домой я ловил себя на мысли, что при виде бетонного парапета нажимаю на газ. Я начал задыхаться. Пришлось остановиться и открыть дверь, что бы перевести дыхание. Но вдохнуть я так и не смог.
Все было как в тумане. В голове возникали какие-то картинки из прошлой жизни, такие явные, как будто все происходило прямо сейчас. Мне даже чудились запахи моих странных галлюцинаций - воспоминаний. Странное блаженство накатило на меня волной. А потом все исчезло.
Я ощутил на губах вкус какого-то странного, табачного поцелуя, открыл глаза, но тут же отпрянул в ужасе и попытался отползти по сиденью как можно дальше. Огромный бородатый мужик со здоровенными волосатыми ручищами крепко обхватив мою голову лопатообразными ладонями пытался, и кажется уже не в первый раз, наградить меня изощренным французским поцелуем и для этой цели широко раскрыл рот с толстыми синеватыми губами и уже набрал в легкие воздух.
Не долго думая, я сжал руку в кулак и, что было сил, ткнул его под ребра. Мужик резко выдохнул, выпучив глаза, и быстро ретировался в открытую дверцу машины.
- Живой! – сказал он кому-то.
Охваченный яростью я выскочил из машины вслед за ним и остановился. Странно было видеть столько народу в такое позднее время. Вокруг моей машины столпилась целая толпа. Мужчины, женщины, собаки, милиционеры (я сознательно выделяю их в отдельную категорию) и даже какие-то санитары в белых одеждах.
Недоуменно озираясь, я пытался понять, что происходит, пока бородатый мужик, потирая бок, не объяснил мне, как неосторожно с моей стороны при наличии такого заболевания не иметь при себе элементарных медикаментов.
Я был так озадачен происходящим, что даже не пытался оправдаться.
Толпа потихоньку стала рассеиваться, а волосатый доктор предложил подбросить меня до дому на скорой, потому, что сомневался в моей способности доехать самостоятельно.
Добрые менты сказали, что сами довезут меня, благо было уже недалеко. Один из них сел за руль моей Лики, а второй, как почетный эскорт сопровождал нас до самого дома на милицейской машине.
Я загнал Лику во двор, поблагодарил мужиков за помощь и вошел в подъезд.
И остановился.
Снова захотелось исчезнуть, испариться. Невозможно было подниматься и снова рассказывать события дня. Мама наверняка не рассказала ничего бабушке, а я, ошарашенный произошедшем, только сейчас понял, что не позвонил им и не сказал, где я нахожусь и что со мной.
Наверное, они волнуются. Начнут меня упрекать, стыдить и ругать. Я им все расскажу. Они придут в ужас, бабушка сразу начнет пить сердечные средства, но, может быть, они не помогут. Придется вызывать скорую, или, если Ниночка дома, ей придется делать укол и все такое. Я пойду в душ и потом лягу спать и что дальше?!
Я сел на ступеньку. Мне было страшно. Страшно от того, что люди умирают молодыми, что от смерти нет спасения, что человек одинок в своем горе и боль от потери нельзя разделить. Оказалось я - не родной сын, но это не уменьшало размеров моей утраты. Мы с отцом были двумя львами в одном прайде и, хотя его преимущество иногда бесило меня,  теперь, оставшись один, я со всей очевидностью понял, что еще не готов стать главным львом.
Я не знал слишком многого, не знал, как охранять и защищать семью, как сохранить ее в полном составе, как добывать пропитание на всех, как сделать так, чтобы похороны прошли по-людски, а мать перестала бы всех ненавидеть.
Больше всего хотелось сесть в машину и уехать куда-нибудь, где меня никто не знает. Остаться одному, одному не страшно, одному не надо ни за кого беспокоиться, думать, как твои действия скажутся на тех, кто тебя окружает. Одному хорошо – отвечаешь только за себя, нет страха потерять что-то, что тебе дорого.
Господи, зачем вообще существуют семьи? Почему человек не выбирает свободу?  
Я почему-то вспомнил, как родители совсем недавно ходили на встречу с одногруппниками по институту.  Мама, придя домой, с гордостью рассказывала бабушке, что отец среди все занимает самую высокую должность. Она не говорила, как  радовались ее сокурсники, увидев друг друга, какие они веселые или добрые, как легко им было разговаривать друг с другом, как на минуту вернулось ощущение беззаботной юности, возродился свободный дух шестидесятых. Нет, об этом не было сказано ни слова. Положение в обществе, драгоценности и размер зада у подружек. Мне было противно. Неужели это то, ради чего мы живем. И умираем… Как отец. Молодыми…
Семья? Говорят, она нужна, когда плохо. Вот мне, например, плохо. Мне плохо. Мне прямо-таки хреново до жути.  И где моя семья?!  Разве я приду к ним и скажу: - «Мне плохо. Успокойте, пожалейте!» Да никогда в жизни. Разве совесть позволит мне перевалить на них мои проблемы? Не смешите. Я буду беречь их нервы – они моя семья. Они могут расстроиться, увидев, что мне плохо. А я должен их беречь. Я - мужчина. Я – сильный. Должен быть сильным. Кому должен? Себе? Не фига подобного. Я бы понравился себе любой, и слабый тоже. Это им. Это для них.  Это их я должен утешать. Должен. Обязан.
Я вдруг понял, что хочу благодарности, за все, что я для них делаю. Хочу восхищения моим терпение и скромностью, моим талантом, который я зарываю в землю для того чтобы прокормить семью.
Была бы моя воля, я сидел бы над калейдоскопами круглые сутки и питался бы, чем бог пошлет.  Я даже не стал бы ждать выигрыша, как этот глупый мастер, просто сел бы в подвале  и занимался бы любимым делом, не думая ни о чем. Что мне нужно самому?  Кофе, чай, хлеб, молоко. Я ведь даже не курю!  И мне на фиг не нужна была бы эта ноющая шлюха Маргарита, наелся я уже ими до отвращения. Нет, я не против иногда кого-нибудь трахнуть, когда есть время и  настроение…
Например… сейчас.
А, что, действительно,  чем сейчас не время. Траур соблюдать я все равно не буду, это для праведных, которые чтят благочестивые традиции. Показушники херовы.
Совсем недавно, проходя по Герцена мимо церкви, что напротив Консерватории, я увидел чудесную праведницу, лет пятидесяти. Ни капли косметики, если не считать нарисованную на лбу кандидатскую степень, в глазах злоба и смирение. И платочек сраненький на голове. Я бы мимо прошел и не заметил ее, если бы не бомж.
Вонючий до тошноты, с опухшим, рваным лицом, заплывшими фиолетовыми сливами глаз, он сидел на ступеньке то ли кашляя, то ли отхаркиваясь. Он уже не был похож на человека,  какое-то копошащееся месиво из тряпок и плоти, издающее звуки от которых хотелось блевать.
Как человек интеллигентный и хорошо воспитанный, я ускорил свой шаг и отвернулся, пытаясь убедить себя, что не заметил беднягу.
Но праведница была не такой. Нет, она не пожалела модельных сапожек, чтобы подойти к недостойному гражданину по скользкой наледи на своих вполне ухоженных и стройных ногах в плотных шерстяных колготах, она встала над ним и строго заклеймила его внешний вид и образ жизни с полным правом малогрешащего человека. Несчастный выслушал ее со вниманием, достойным человеческого существа, и, в полной мере осознав свою ничтожность, полез в карман драного пиджачка.  Покопавшись там немного, он достал смятую полупустую сигарету и сунул ее в раздутый рот.
- Как Вы смеете – гневно закричала праведница, от негодования топнув ногой. – Вы…, вы…,  не смейте курить возле божьего храма.
Нищий спрятал сигарету в карман и попытался встать но не смог потому, что, наверное, обоссался и примерз к ступеньке, он только поднял голову и растерянно посмотрел на праведницу.
Я был уже довольно далеко от церкви, когда вдруг меня всего затрясло от смеха. Я смеялся и смеялся, и хохотал и снова хохотал, и хохотал так почти до самого дома.  И только уже на Гоголевском бульваре я остановился как вкопанный и, подняв голову к густой сети черных жестких ветвей, я вдруг перестал смеяться и сказал, пристально вглядываясь в черную зловещую паутину:
- Я ненавижу тебя! Будь ты проклят!
Я не знал, к кому я обращаю эти слова, может быть к самому себе, но потребность произнести их в слух была столь сильна, что я не мог удержаться.
Итак, праведники, как помощники и утешители в горе в полуфинал не вышли. И я вспомнил о грешниках.
О глупых грешниках, отдающихся пороку в надежде на Царствие Божие,  о безмозглых грешниках растящих мулатов, мечтая о светлом будущем  и равенстве народов, о трахнутых грешниках не побоявшихся испортить  чистое платьице, чтобы утереть кровавые сопли своему палачу.
Это глупый грешник не являлся членом моей семьи, которого нужно было оберегать и жалеть. Ему запросто можно было все рассказать не опасаясь, что он безумно расстроится – он не член семьи.
Мой грешник, мой вечный грех.
Она может, конечно, расстроиться и расстроится… сильно, и заплачет, это точно, но это ее дело.  Это не моя забота. Я не обязан об этом думать. Это ее дело, если она такая чувствительная, и я тут не причем. Если бы умер ее отец, мне бы по большому счету было бы все равно.  Ну, хороший мужик  был, и ладно. Мало ли что ли хороших мужиков умирает каждый день? И не сосчитаешь.
Я поднялся со ступенек, потер ладонями промерзший зад и отправился в соседний подъезд, навстречу греху.
Просмотров: 2462 





Отзывы

_overdrive_     Июл 19, 2012 - 00:13    [ постоянная ссылка ]
_overdrive_
это тот редкий тип произведений, в которых достаточно прочитать пару строк - и понимаешь, что готов не выспаться, лишь бы дочитать до конца)
2   +  –

Na N_ See     Июл 28 - 00:13    [ постоянная ссылка ]
Na N_ See
Полностью согласна! Автору - огромная благодарность за доставленное удовольствие!!!
+  –




Для добавления комментариев нужно зарегистрироваться

Информационные спонсоры

 

; ;
 

Кто на сайте

Carissa Mann

Розы и помидоры



Дек 12 - 19:20
Осенний пейзаж
Екатерина: Спасибо!

Дек 12 - 12:58
Осенний пейзаж
Куница__Олеся: симпатичный этюд)

Дек 09 - 00:11
Пэтэушники
Куница__Олеся: неваляшка)

Дек 04 - 18:58
черный кот
Андрей Добрынин: Юля, хорошо.

Ноя 25 - 21:41
Храм потерянных технологий
_overdrive_: спасибо) тема хай-тека и готики не ...

Ноя 25 - 14:36
зоркие окна
Куница__Олеся: беглые тени)

Ноя 24 - 23:31
Храм потерянных технологий
Куница__Олеся: очень современное вИдение

Ноя 04 - 19:17
Старенький буфет
Андрей Добрынин: Баретка! Супер!)


Ноя 03 - 20:17
Старенький буфет
Маслова Юлия: Так это же здорово! спасибо :)

Ноя 03 - 18:35
Старенький буфет
Na N_ See: Блистательно, как всегда!!!)))

Окт 27 - 01:57
КОНКУРС " ВРЕМЯ ПЛЕНЭРА" !!!
Катя_ Гаврик: Ой, я уже и забыла про конкурс ????

Окт 25 - 00:43
Letzte Reise
_overdrive_: =) ничего страшного, котики - это в ...

Окт 22 - 15:36
Letzte Reise
Na N_ See: ...хотела поставить +, но кошка ...

Окт 06 - 16:11
Подумал
Алексей Рэдс: Да.

Окт 06 - 15:41
Подумал
Руслан Валинчус: поэту виднее



Теги

грусть  любовь  философия  жизнь  импровизация  креатив  Фортепиано  FreePlaying  музыка  графика  карандаш  сюрреализм  девушка  пастель  живопись  акварель  реализм  холст  природа  небо  бумага  пейзаж  фото  этюд  портрет  гуашь  Вселенная  люди  город  граффити  иллюстрация  пленэр  лето  рисунок  Ручка  фотошоп  море  творчество  сон  масло  компьютерная графика  Перо  набросок  снег  зима  время  дом  осень  окно  весна  вода  сказка  власть  россия  горы  река  Москва  утро  стихи  дождь  юмор  миниатюра  сказки  creative  кот  Тушь  свет  солнце  лес  ночь  Луна  космос  фотография  зарисовка  цветы  закат  Натюрморт  мистика  животные  реализм.  деревья  поэзия  вечер  гелевая ручка  цветные карандаши  ручки  дпи  общество  архитектура  акрил  птицы  человек  макро  фантастика  искусство  Арт  Гога  картина  дети  стих  кошка  creative.su  скетч  планшет  букет  художник  конкурс  Павел Яковлев  onegogia  Февральские недели  картины  пластилин  Самара  Art  Summer emotions  стихотворение  александр карасев  елец  графика швондерева  социум  Портретная графика  самоорганизованные конкурсы  ню  городской пейзаж  всенародное оповещение  лавизм  Константин Лорис-Меликов  Лорис-Меликов  wacom  наброски  роспись стен  впечатления  Сюжетная живопись  Столбова анастасия  арт брют  Цифровая живопись  Наталья Малышева  Александр Щусь  prosti84  Предчувствие В  picolinogallery  picolino  политика  Lee Ho Rvipereponki  Мировая архитектура  Некто М  DocGrandPiano  artrage  Золотая субъективность  Креативщики  ВАНГОГИКСКИЙ КЛУБ  ПЛЕНЭР- 11  наброски Гоги  пермь  фотоконкурс 2011  блог  Константин  визуальное столкновение  Лиза Рэй  Дама из Амстердама  Мобильная фотография  аутсайдер арт  ПЛЕНЭР- 12  pentristo  КАРАНДАШНЫЙ КОНКУРС  Краски осени 2012  шамонин  ДЕКАРТ  Роза Савинова  Сергей Шувалов  импрессионизм  душа на бумаге  ОСЕНЬ ГОРЯЧА  ВЫЗЫВАНИЕ СНЕГА!!  Вызывание В-2014  ПЛЕНЭР-14  КОНКУРС МАЛОЙ ФОРМЫ  Признаки лета  аудио  непознанное  ФОТОПЛЕНЭР-14  тайны  загадки  КОНКУРС НЮ  акв.карандаши  скетчи  ПЛЕНЭР-15  ПРИЗЫ  рисуночныймарафон  осенниймарафон  ЛИЦА ДОМОВ  водяной  идеал-цивилизм  строй  цивилизация  Летний дневник  Кама  графика поздней осени  creative24  КОНКУРС МАЛОЙ ФОРМЫ 2 
 
 


спонсорский блок: