Если ангел молчит Ч3 Рассказ13
Автор: Кириллица
Ссылка: http://www.creative.su/items/10986
Добавить в избранное
Опубликовано: 2012-07-17

Глава 3

В которой Костик понимает, что жилищный вопрос не идет в сравнение со всякими мелкими житейскими проблемами типа жизни и смерти, любви и дружбы. Что только память сохраняет все, а старый друг лучше новых двух.

Весна 1987г
Вечером я решил отправиться в гости. К тете Кате.
Мне было грустно.
Бабушка еще дулась, делать мне было нечего, да и, если по-честному, я давно не заходил к тете Кате «в гости». Все как-то некогда было. Я достал из буфета коробку конфет. Их там было несколько. В заказах в последнее время всегда была коробка конфет и водка – как будто профком добавлял в набор этакий комплект для взяток - благодарностей. Мужчине дают водку, женщине – конфеты.
Как хороший мальчик, я зашел к бабушке.
- Ба, можно я возьму коробку конфет и зайду к тете Кате.
- Делай, что хочешь, - проворчала бабушка и продолжила просмотр фильма.
Я постучался к соседке.
- Можно.
- Конечно, Костик, заходи.
Увидев, что я положил на стол конфеты, тетя Катя обрадовалась и предложила поставить чайник.
- Оставьте себе,  на потом, обойдемся без чая. – Мудро, как взрослый сказал я.
Но тетя Катя со мной не согласилась.
- Ну, вот еще, на потом. А если я помру сегодня. У меня, знаешь какой возраст.
Она поставила чайник и, пока она уходила, я оглядел комнату.
Как же давно я здесь не был. Комнатка показалась мне маленькой и темной, хотя в ней, как и в других комнатах было два окна. В простенке между окон стоял круглый стол, покрытый вытертой клеенкой с мелким синим узором. Покрытие на клеенке стало липким от старости и если провести по нему ногтем оно снималось, обнажая внутренний белый слой.
Я немного поскреб его, поглядывая на дверь, как бы меня не увидели, и потом нацарапал ногтем свое имя. Пошалил.
На подоконнике стояла трехлитровая банка с чайным грибом, накрытая проржавевшей от спитого чая марлей. Жирный в коричневых лохмотьях гриб плавал на поверхности пузырящейся жидкости.
Как я любил его когда-то. Не было дня, когда бы я не приходил к тете Кате, чтобы выпить стаканчик этой самодельной газировки, хотя бабушка тоже ставила гриб и у нас был свой. Но у тети Кати гриб был вкуснее. Он был слаще и острее.
Я подошел к окну. Все в этой комнате напоминало о детстве. Из тетикатиного окна был виден внутренний двор дома, где мы играли. Когда я болел,  и меня не выпускали гулять, я шел к тете Кате и она, разложив на подоконнике одеяла и подушки, укладывала меня на нем, тепло закутав в серую мягкую шаль  и я мог часам наблюдать, как играют внизу мои друзья.  
Сейчас тут стоял горшочек с бальзамином, а между рам  в большой банке догнивала квашеная капуста.
В комнате стоял старушечий запах, который я раньше почему-то не замечал. Запах бедности, одиночества и болезни.
На втором окне стопочкой лежали журналы «Здоровье» и «Крокодил» неизвестно какой давности. В детстве я мог до бесконечности рассматривать картинки в них. Тетя Катя никогда не говорила мне «не бери - испортишь» или «посмотрел – положи на место». Она сажала меня на свою большую металлическую кровать с блестящими шишечками и сняв с окна всю стопку, выкладывала их рядом со мной, а сама включала радио и садилась с каким нибудь шитьем на невысокую табуретку.
Так мы и сидели молча, я листал журналы, она шила и оба слушали радио.
Иногда она развлекала меня странной игрой. У нее была старая-престарая фарфоровая скульптурка, размером с ладонь – едва узнаваемые от времени, парень и девушка мчались на санках с несуществующей горы, смеясь и закрываясь от метели малюсенькими фарфоровыми ручками.
Так вот, Тетя Катя ставила на стол большую пластмассовую миску с водой и опускала в нее край прозрачной полоски из оргстекла. Другой конец полоски она укладывала на перевернутую кастрюлю. Вот по этой импровизированной горке и скатывалась влюбленная фарфоровая парочка и, расплескивая вокруг себя крупные брызги,  с хохотом уходила под воду. Хохот, конечно, принадлежал мне. Я их так озвучивал. Не знаю, что привлекало меня в этой нехитрой забаве, но удовольствие от этого зрелища до самой школы я считал одним из лучших в ранге других доступных мне удовольствий.
Тетя Катя вернулась с горячим чайником и принялась серьезно накрывать на стол. Ее посуда была такая же старая и облезшая, как и остальные предметы в комнате. Но все равно мне было приятно, что она покрыла часть стола белой салфеточкой, (складки ее протерлись от времени, от бесконечный перекладываний, лежания в шкафу,  они стерлись, а салфетку так и не раскрывали до сегодняшнего момента, представляете), что чашки и заварочный чайник, и сахарница были с одинаковым рисунком, что означало, что она достала для меня свой единственный сервиз.
Я разорвал пленку на конфетной коробке и, смяв ее, сунул в карман, потому, что не знал, куда ее положить.
Тетя Катя не посмела спросить меня о том, почему и с кем я подрался, хотя я видел, что ее это беспокоило. Я сам закрыл эту тему, рассказав ей вкратце, как нарвался на враждебно настроенных подростков и спровоцировал драку парой неудачных шуток.
- Что же ты так неосторожно, Костик,- посетовала тетя Катя.
- Знаете, честно говоря, мне хотелось подраться, но немного. – Я не врал. – А получилось вот так.
- Ну, жив, и, слава Богу – закончила тетя Катя и спросила полушепотом, - а опохмелиться-то тебе не надо? Хочешь сладкой наливки.
- Хочу.
Наливка у тети Кати хранилась в маленьком стеклянном графинчике и была ароматной и приторной на вкус.
- А давай бабушку пригласим – неожиданно предложила тетя Катя. – Устроим маленький праздник. Просто так.
Это был маленький и приятный праздник.
Бабушка сначала еще немного сердилась на меня, но, попив наливки и, особенно, принесенной ею самою водочки, развеселилась и сменила гнев на милость. Я не старался налегать на алкоголь, мне доктор Айболит не велел, а старушки распрягались во всю.
Мне было весело наблюдать за ними. Решив шиковать до конца, бабушка открыла банку кубинского кофе, привезенного ей в подарок  с Кубы доброй Леркой.
У меня от этого кофе сразу же вышибло мозг, а сердце заколотилось так, что я перепугался, но бабушкам все было нипочем. Праздник плавно переместился на нашу территорию, где мы вместе посмотрели какой-то старый голливудский фильм, а бабушка, взяв гитару, спела свои неповторимые частушки.
Незадолго до полуночи я повел плоховато стоящую на ногах тетю Катю в ее комнатку.
- Костик, я покажу тебе фокус.
- Хорошо, теть Кать – с опаской согласился я.
- Достань шишку со шкафа.
Огромная растрепанная шишка стояла на шкафу сколько я себя помнил. Я аккуратно снял ее и поставил на стол.
- Принеси ведро с водой, - потребовала соседка.
- Может не надо? – вяло предложил я. Но сопротивление пьяной старушке не принесло результатов, и я отправился на кухню за водой и за ведром.
- Положи шишку в ведро и приходи завтра утром. Удивишься. – Приказала тетя Катя, и я, наконец, оставил ее одну и вернулся в свою комнату.
Я спал беспокойно и все думал, что за сюрприз готовит мне тетя Катя. Я заснул только под утро. Но это не беда - больничный мне дали на три дня, и я мог спокойно спать, сколько мне хотелось.
Бабушка с утра должна была поехать на рынок, а это означало, что будить меня никто не станет. Но только я услышал сквозь сон, как дверь за бабушкой закрылась, я проснулся и сколько не пытался заснуть снова так и не смог.
Я встал и пошел в душ. Я старался шуметь, чтобы разбудить тетю Катю и посмотреть, что же случилось с шишкой. Как физик, я примерно представлял, что с ней должно произойти в воде, но все равно мне хотелось посмотреть.
Я вытерся, оделся, причесался, поставил чайник и снова вышел в темный коридор возле соседкиной двери. Потом я подошел к двери вплотную и прислушался.
Вдруг меня охватила тревога. Почему она так долго не выходит? Может ей стало плохо с сердцем?
Я осторожно постучал, потом постучал громче и еще громче. За дверью послышался шум и, наконец, тетя Катя открыла дверь.
- Шишку пришел смотреть? – с довольным видом спросила тетя Катя и уселась на кровать. – Ну-ка, доставай ее.
Как я и предполагал,  шишка сжалась и стала плотная, крепкая, все чешуйки были прижаты одна к другой. Она выглядела молодо и свежо, как будто ее только сорвали с дерева.
- Супер! – немного преувеличив восторг, сказал я. – Фокус удался!
Я повернулся к тете Кате и увидел, что она умерла.
Она полулежала откинувшись на подушку, глаза у нее были открыты и рот тоже. На лице застыло радостное и в тоже время удивленное выражение.
Некоторое время я стоял, боясь подойти к ней. На всякий случай я позвал ее без особой надежды на успех.
- Тетя Катя!
Понятное дело она не отвечала, потому что она умерла.
«Что чувствуешь, когда умираешь?» вдруг возникла в мозгу знакомая фраза и уже не покидала меня на протяжении всего долгого дня.
Я подошел к телу.  Я с опаской притронулся к ее руке и пощупал пульс. Но ничего не понял. Было неприятно, обидно, что я один и некого позвать на помощь. А кожа на ее руке была какая-то липкая или влажная, похожая на старую резину
Она лежала в некрасивой позе, и мне пришлось взять ее за ноги и положить на кровать, ровно, как если бы она просто спала. Я поразился тому, какой же она оказалась тяжелой. Как будто вся сила земного притяжения сосредоточилась сейчас здесь в этом отдельно взятом теле. А ведь за последние несколько лет тетя Катя стала совсем сухенькой старушкой и от ее былых объемов ничего не осталось.
Я старался не смотреть на широко открытый рот и глаза, особенно один глаз, который был поражен катарактой и выглядел, как стеклянный. Мне не хотелось притрагиваться к ее лицу, чтобы закрыть ей глаза. Мне вообще не хотелось находиться рядом с этим жутким телом.
Это не была тетя Катя, моя соседка, которую я с детства знал и любил почти как бабушку. Это была странная, сделанная из дьявольского материала, огромная кукла. Этой кукле было все равно, что я сейчас чувствую. Похитив облик близкого мне человека, она заняла его кровать и теперь возлегала на ней, пугая меня безумным оскалом и невидящим взглядом стеклянных глаз.
Я вышел из комнаты в коридор слишком быстро. Меня гнал не страх. Какой может быть страх.
Скорее это была неловкость. Неловкость за человека, который вдруг при тебе сделал нечто неприличное, нечто интимное, что нельзя показывать другим людям, кроме посвященных – врачей, там, или священника. Я не был ни тем, ни другим и мне было стыдно и неловко за тетю Катю, которая при всей своей деликатности взяла и не с того не с сего допустила такую бестактность по отношению ко мне.
Пять минут назад я стоял на этом самом месте, не зная, что меня ждет за дверью, а сейчас я точно знал, что меня ждет за дверью, и легче мне от этого не становилось.
Я подошел к телефону и позвонил отцу.
- Ах ты, черт, как не вовремя. – С досадой сказал отец. – У меня в двенадцать совещание.  Знаешь, Костик, давай, сам начинай, я подъеду, когда освобожусь.
Он говорил так раздраженно, как будто это я был виноват, что она умерла именно сейчас, мешая ему проводить совещание. Я обиделся и разозлился на него. Сначала за себя – я то тут при чем, потом снова за себя – почему бы ни спросить, как я себя чувствую, не каждый же день я нахожу в соседней комнате трупы соседей.  
Потом меня вдруг охватило странное беспокойство. Я подошел к тетикатиной двери и запер ее снаружи на щеколду.
Я осознал вдруг, что был в одной комнате со смертью и даже не ощутил ее присутствия.  Вот он - контакт с потусторонними силами, который я так  искал.
Как все это было трудно понять: безжизненное тело, лежащее в соседней комнате, которое еще десять минут назад было живой и любимой тетей Катей; совещание, которое спокойно пройдет в двенадцать часов, и я, которому сейчас придется рассказывать бабушке о том, что произошло.
Я подошел к телефону и начал набирать номера поликлиники и милиции и раскручивать понемногу всю эту хорошо отлаженную машину по погребению, единственную отлаженную систему в государстве.
Милиционеры, пришедшие по вызову с подозрением оглядывали мои синяки и ссадины, а также остатки вчерашнего пиршества, оставшиеся с ночи на столе. Но поскольку тело, запертое мною в комнате, не несло следов борьбы, а поверить в то, что я  по пьяни   дал себя отметелить малюсенькой старушке, которая и скончалась в результате, от перенапряжения сил, было  трудно даже для них, меня отпустили с миром.
Я с завистью посмотрел, как молоденький сержант, деловито подойдя к тетикатиному телу, спокойно закрыл ее глаза и, по-хозяйски оглядев комнату, велел мне принести полотенце или платок, чтобы подвязать все время отваливающуюся челюсть.
Я подумал, может быть ЕЙ неприятно, что ее челюсть подвязывают дурацкой тряпкой, а ОНА ничего не может поделать, но спорить не стал и выполнил все, что мне велели. Главное, чтобы мне не пришлось это делать.
Намочив полотенце водкой, сержантик положил его на  ЕЕ лицо и пояснил свои действия:
-Так лучше сохранится, до приезда скорой, а ее можно полдня прождать.
Я обреченно кивнул. Он посмотрел на меня с сочувствием:
- Бабушка?
- Нет, соседка.
- Впервые мертвых видишь?
Я кивнул. Хотя я видел деда в гробу, но все равно кивнул.
Он подошел к столу и поднял бутылочку водки. Я засуетился.
- Может быть…  - и запнулся, не зная, что сказать.
- …помянем – с удовольствием помог мне он. – Не чокаясь!
Мы разлили водку по стопкам и выпили.
- Царствие небесное – со знанием дела сказал он.
- Спасибо, -  ответил я.
Мне не хотелось, чтобы он уходил, не хотелось оставаться одному, но я не знал, как его задержать. Когда он подошел к двери и протянул мне руку на прощанье, я в ответ протянул ему бумажку.
-Этого не надо, - слегка обижено произнес он, но, поглядев в мое растерянное лицо, вздохнул и согласился, - ладно давай!
- Спасибо, - искренне поблагодарил я.
Он покачал головой и ушел.
Я снова остался один.
Вскоре позвонила мама, она сказала, что скоро приедет, только Полинку пристроит и приедет.
- Мам, приезжай с Полинкой, - попросил я, потому, что очень хотел увидеть сестру, особенно сейчас.
- Ладно, скоро будем. - Сказала мама – Бабушку подготовь осторожно, не ляпай прямо в лоб.
Меня снова поразило, что и она ни слова не сказала о тете Кате. О том, что жалко, что она умерла, о том, что она была хорошая и добрая, что она любила и маму, и меня и что без нее будет хуже, что она была кому-то нужна. Ни одного слова.
Я еще не чувствовал горя. Мои мысли были все время заняты чем-то совсем простым, бытовым и обычным в для подобных ситуаций.
Потом пришла бабушка. Она заплакала, но скорее, по обязанности и от жалости к себе, чем по тете Кате. Она не побоялась зайти в комнату и посмотреть на покойную. Я хотел пойти с ней, но она сделала такое движение рукой, такое незаметное, но я понял, что мне нужно остаться. И остался один в коридоре.
Бабушка вышла минут через пять, и на лице ее я прочел странное удовлетворение, я потом часто замечал его в людях, которым сообщают о чужом  горе. Сочувствие само собой, но еще и радость, может быть преступная, может быть естественная, но вполне видимая, что не тебя, не ты, не твои близкие.
Мама с Полинкой пришли еще спустя полчаса.
Полинка пошла играть в мою комнату, а мама с бабушкой пошли на кухню, варить кофе и разговаривать. Мама не стала заходить к тете Кате, и мне снова стало обидно.
- Костик, иди кофейку попей, а то уже второй час, а ты еще не завтракал – позвала меня бабушка.
Я присоединился к любимым родственницам.
- Надо узнать в ЖЭКе – говорила маме, - если дом признан аварийным, то в него ни кого не пропишут, тогда, наверное, можно будет занять комнату.
Бабушка что-то отвечала, но я не понял что. Я вспоминал, как тетя Катя, всегда, когда я приезжал с дачи после трехмесячного отсутствия и заходил к ней поздороваться, доставала из буфетика карамельку с замечательно нарисованной на  белом фантике черной смородиной (или какой-то другой ягодкой – малиной, например, или земляникой) и давала мне.
- Костик, ты слышишь, что я говорю…
- Мам, она еще лежит там, в соседней комнате, а вы уже делите наследство.
- Не идиотничай, - отрезала мама, - ты что, не знал, что люди умирают.
Она сознательно упорствовала в своей черствости. Она не хотела признавать за мной право грустить об утрате. Она не желала знать о моих переживаниях, сразу же записав их в кривляние, показуху и наигрыш.
Я вышел из бабушкиной комнаты и пошел в свою, где развалившись прямо на крашеном полу Полинка тискала престарелую и потому совершенно вялую Джерси. Я подхватил ее вместе с кошкой на руки и прижал к себе это нежненькое, сладко пахнущее тельце. Она была уже длинненькой, моя сестричка, и хорошенькой до невозможности. Если бы я с детства так не нелюбил детей, я бы был от нее в полном восторге.
Длинненькая Полинка не захотела сидеть на моих руках и, отчаянно выкрутившись, снова сползла на пол, но она немножко согрела мою душу и чуть-чуть успокоила мысли.
Наконец приехала «скорая». Врачи быстро осмотрели тело и быстро выписали справку о смерти. Потом приехала перевозка. Они переложили тело на брезентовые в жутких кроваво-коричневых разводах носилки и попросили простыню или что-то еще – накрыть труп.
Они так прямо и сказали: «Чем накрыть труп?»
Я снял со спинки кровати аккуратно сложенное покрывало и протянул им.
Я старался не глядеть на холодное тело
Бабушка с мамой начали ругать меня, что я ее вызвал, перевозку эту самую, они и сами могли бы все сделать. Это было неэкономно, можно было только заплатить за заморозку и т.д., и т.п. А потом они стали ругать меня, зачем я отдал покрывало – оно было старинное, красивое, можно было бы взять что-нибудь похуже.
Я вытащил деньги, сунул мужику и закричал, что было сил: «Сделай все, как надо, понял, и остальным передай, понял»
- Понял, не ори. - Мужик  спрятал деньги и сделал все, как надо.
Приехал отец, и обсуждение возможности занять дополнительную жилплощадь и куда девать вещи разгорелось с новой силой. Мама пошла в коридор и надолго заняла телефон, принявшись дозваниваться ушлым подругам. Все мысли ее были направлены на то, чтобы всеми правдами и неправдами заполучить комнату, которая вообще-то принадлежала нам, нашей семье, еще с 1902 года, когда родители бабушки купили эту квартиру, и была отнята в период всякого там  произвола и репрессий.
Но я не знал жизни без тети Кати и не считал, как остальные, что без нее нам всем было бы лучше.
Я поехал по ритуальным делам.
Следующий день я посвятил закупке продуктов. На такие мероприятия в похоронной конторе выдавали специальные карточки для покупки спиртного и еще чего-то из еды, что трудно было достать. Увидев карточку, родители обрадовались. Продовольственная программа обнаруживала все признаки полного провала, а очереди  в магазинах становились все больше и больше, поэтому возможность получить на халяву дефицит порадовала и вызвала всплеск здорового энтузиазма.
Уже под самый вечер позвонили из морга и попросили привезти одежду.
Я не стал сам копаться в чужом шкафу и попросил сделать это бабушку. Она нашла приличное шерстяное платье, почистила его в коридоре щеткой, добавила к нему пару новых простых чулок из личных запасов, потом достала беленький, с поблекшим серым мелким рисунком по краю, платочек и, завернув все это в газетку, подала мне.
Я стоял возле морга, опершись на свою любимую машинку, и ждал, когда ко мне кто-нибудь выйдет, чтобы забрать последний наряд моей соседки. Но то ли в морге никого не было, то ли они не хотели мне открывать или были заняты, но время шло, а я все стоял на одном месте, изнывая от жары, которая вдруг неожиданно накрыла Москву.
Вдруг кто-то тронул меня за плечо. Я повернулся и увидел «толстую» Ниночку.
Она была в белом халате, широких зеленый штанах и зеленой шапочке. Ее круглое приветливое лицо излучало участие.
- Костик, я смотрю, ты это или не ты?
- Я.
Ниночка посмотрела на закрытую дверь морга.
- Ты туда? – осторожно спросила она, стараясь поймать мой взгляд.
- Да.
Не знаю почему, но мне было неловко признаваться, что я «туда».
Как будто это я делал что-то плохое, неприличное.
Как часто услышав про чье-то несчастье люди говорили в конце: – «Он сам был виноват… Если бы он туда не пошел… Если бы она не пила слишком много. Сам виноват…» Становилось ясно, что с людьми хорошими, ведущими себя правильно не случается неприятностей. А со мной вот случилось…
И вот теперь, мне было неудобно признаться Ниночке, что у меня умерла тетя Катя. Умерла на моих глазах. Может быть, действительно я был виноват? Может быть, можно было что-то сделать?!
- Кто? – сочувственно, но спокойно и твердо спросила Ниночка.
- Тетя Катя.
Ниночка кивнула и помолчала.
-Сколько ей было лет?
Я задумался. Сколько же лет было тете Кате? Она была старше бабушки лет на пятнадцать-двадцать… Значит около восемьдесяти или чуть больше…
- Под восемьдесят – сказал я.
- Молодец! Хорошо пожила! – бодро похвалила Ниночка мертвую тетю Катю и глубоко вздохнула. – Ну, Царствие Небесное! Когда умирают старики – это нормально, а у нас тут, кошмар, одна молодежь. Я уж и забыла, как выглядят самостоятельно умершие старики. Ну, пойдем.
Она достала из кармана ключ и открыла дверь морга. Я окаменел.
- Ниночка, ты что, работаешь в морге?
- Да – подняла брови Ниночка. – А что?
«А то!», - хотелось крикнуть мне, - «А то!».
Там, за крашеной железной дверью, сейчас лежит дорогой мне человек. Для тебя это  приятный во всех отношениях труп старушки, умершей своей естественной смертью, а для меня - это маленькие сшитые вручную звери, и конфетки  с ярким фантиком, и слова утешения, когда я ударялся или меня незаслуженно ругали, и горячий чай из треснутой чашки, и катание с горки фарфоровых влюбленных и вся моя жизнь, которая без нее станет другой и уж точно не лучше.
От меня ушел еще один человек, который меня любил. Сколько их осталось?
Я почувствовал себя маленьким и одиноким.
На мои глаза навернулись слезы. И, хотя предыдущие Ниночкины рассуждения немного успокоили меня и примирили с ужасной действительностью, сейчас мне вдруг захотелось плакать. От этого желания было стыдно, а от подступающих слёз щипало в носу и першило в горле.
Вдруг Ниночка без всякого предупреждения обхватила мою голову ручищами и прижала к своему мягкому плечу.
- Бедный ты мой мальчик.
И погладила по головке.
Моим первым желанием было оттолкнуть ее и возмутиться: - «Чего она там обо мне вообразила?» Но плечо было такое мягкое, а глаза все еще щипало, поэтому я не стал упрямиться и, засунув выпуклость ее плеча в углубление своей левой глазницы, притих и постоял так некоторое время, вдыхая запах химических реактивов и хлорки, источаемых ее халатом. Потом глаза перестало щипать, и я выпрямился.
- Ну, давай, чего принес,  - потребовала Ниночка, - я передам санитарам и прослежу за всем сама, ладно?
- Спасибо, Ниночка!
Мне не хотелось уходить. Не хотелось одному садиться в машину, не хотелось возвращаться домой к противным разговорам. Ниночка поняла это сразу.
- Хочешь посмотреть, - поинтересовалась невзначай она, маскируя свое участие моим вероятным любопытством?
Я заколебался.
- Там не страшно – уверила меня Ниночка и уже более решительно приказала – Идем.
Помещение, в которое мы вошли было очень чистое и аккуратное. Все было в белом кафеле и в блестящем хроме. Сейчас бы назвали – «техно».
В маленькой комнатке уютно стоял докторский столик с ящиками, а на нем ровные стопки бланков, чашечка с каким-то мультяшным персонажем и очки. В главной комнате стояли четыре оцинкованных стола на трех из которых закрытые с головой простынями мирно покоились три мертвых тела, одно из которых принадлежало когда-то тете Кате. На четвертом лежали две ракетки от пинг-понга и три белоснежных шарика.
- Вот, козлы, опять ракетки не убрали. – Сердито воскликнула «толстая» Ниночка и, быстро схватив ракетки и шарики, убрала их в шкаф, стоящий неподалеку, на пустую полку, где явно было их законное место. Затем она заперла шкаф на ключик, ключик положила в кармашек штанов и пожаловалась:
- Тут ничего нельзя оставить -  тут же сопрут.
Я понимающе вздохнул.
-Чайку поставить? – предложила Ниночка, а я вдруг проследив за уверенными движениями ее крепких рук, вспомнил, как сейчас, нашу последнюю встречу, море, пляж и великолепное крупное тело, послушно изгибающееся в моих руках.
- Ты такая красивая, Ниночка, - неожиданно для самого себя сказал я вслед своим воспоминаниям.
Ниночка, застигнутая врасплох, стала пунцовой и, не зная куда себя девать от смущения, сняла с головы свою докторскую шапочку и принялась мять ее в руках.
Старый друг, Ниночка. Как легко нам было разговаривать. Я пожаловался ей на родителей – зачем они такие черствые? Такая жизнь - мудро разъяснила Ниночка. Поганая жизнь – отрезал я. Какая есть, другой не будет, пей чай.
Я досидел с ней до конца ее смены, потом повез домой.
- Зайдешь?
- Неудобно, вроде?
- Нормально, пошли. Мои все равно спят.
Войдя в квартиру, Ниночка первым делом пошла в душ, оставив меня на кухне, а выйдя, накинулась на еду, как молодой волчонок. Мне, конечно, она тоже положила на тарелку всякой всячины, но я почему-то не мог есть.
У Ниночки была своя комната – ее папа тоже был строитель, но не домов, как мой, а теплосетей. У них была хорошая трехкомнатная квартира.
Не могу вспомнить, как, и какой предлог я нашел, для того, чтобы войти в эту комнату, а может и не нужен был предлог – Ниночка все понимала без предлогов, но суть в том, что я зашел в нее, хотя и чувствовал, что этот мой поступок будет иметь далеко идущие последствия.  
Несмотря на то, что Ниночка в прямом смысле этого слова валилась с ног от усталости, мне все же удалось получить доступ к ее телу и, несмотря на жуткие угрызения совести и траурный настрой, насладиться невербальным общением с ним. Кажется теперь это называют утешительный секс, а тогда… Тогда все было так естественно и прекрасно, что хотелось еще.
Но Ниночка уже спала, а мне по идее следовало отправиться восвояси.
Восвояси? Ни-за-что!
Там, в этих «своясях» еще витал запах смерти и жадности, а здесь…
Здесь, рядом со мной в теплой мягкой постели лежала Женщина, Умеющая Побеждать Смерть, и пока она была рядом, жизнь торжествовала. А я любил жизнь.
Я вышел утром из ее комнаты и сразу столкнулся с Ниночкиной мамой.
Она искренне удивилась, а когда я сообщил, что, как честный человек, обязан и, более того, искренне желаю жениться, рассмеялась, став моложе и больше похожей на дочь.  
- Эх, молодежжжь! Ну, а где наша…Дюймовочка?
Узнав, что ее  дочка еще почивает, она пригласила меня позавтракать, попутно поохав:
- Ну и нравы у вас – ни стыда, ни совести!
Когда мы уже заканчивали завтрак, вышла заспанная Ниночка в коротком халате без рукавов, надетом на голое тело и я, с удовольствием  взглянув на недозастегнутые пуговицы, смело повторил свое предложение руки и сердца.
- Я люблю Ниночку и хочу, чтобы она стала моею женой – торжественно и четко проговорил я. – Ниночка, я тебя люблю! Выходи за меня замуж!
- Ну, молодец! – смачно зевая, басом протянула Ниночка и, поцеловав маму в затылок, прибавила, потянувшись  за чайником. – Я согласна.
Сердце у меня в груди скакнуло, и я почувствовал себя осчастливленным.
Я поймал Ниночку в ее комнате и, обнимая крепко две ее большие круглые ноги, еще раз повторил, что не шучу и люблю ее.
Ниночка высвободилась из моих объятий и, подойдя к полке, достала коричневую клеенчатую тетрадь и постучала по обложке указательным пальцем.
- Дневник, – пояснила она. - Я веду его с третьего класса. И все, что здесь написано – написано о моей любви к тебе. И  я  тоже не шучу.

Мои родители не выразили большого восторга по поводу моего нового брака, но противиться не стали, потому, что мы пришли с Ниночкой к ним чин чинарем, как положено.
Бабушка обрадовалась моему выбору. Она боялась, что я женюсь на Лерке и буду растить чужого ребенка, а своего никогда не заведу. Толстую Ниночку она знала с детства и жалела, когда мы дразнили ее «жиртресом бром сосисом»
Но главным преимуществом Ниночки была ее профессия. Иметь под боком своего врача, (хотя бы и патологоанатома)  было очень удобно и хорошо в бабушкином возрасте, и в особенности после скоропостижной кончины тети Кати. Не придирайтесь к словам, до третьего курса у Ниночки, как и у всех была «Общая медицина» и как врач она была не хуже, чем как женщина.
Ниночка же говорила о своей профессии так: - «Терапевт много знает, но ничего не умеет, Хирург много умеет, но ничего не знает, а патологоанатом все знает, все умеет, но всегда опаздывает».  Выводы делайте сами…
Неожиданно и я оценил наличие еще одной комнаты. Мы вывезли на дачу часть тетикатиной мебели, а часть просто вынесли на помойку.
Ниночка – великая труженица и оптимистка, за одну неделю сделала вполне пристойный ремонт своими золотыми руками, я помогал ей иногда. Новую комнату мы обставили сами и, хотя в ней было пустовато, но мне понравилось в ней спать, потому что окна выходили во двор, и совсем не было слышно шума машин.
«Толстая» Ниночка умела все. Это все она делала моментально, качественно и на века. Кроме того, она обожала готовить, есть и пить, у нее было шикарное, немного мрачноватое чувство юмора и огромное желание помочь ближнему.
Может быть, вам это покажется странным и неправдоподобным, но я был счастлив. Каждый день, я заезжал за Ниночкой на работу и иногда даже с букетом цветов. Моя Ниночка, не избалованная такого рода вниманием, радовалась и смущалась, как ребенок, а медсестры выглядывали в окна, провожая ее завистливыми взглядами, когда она немного косолапя, шла к ожидающей её машине с любящим супругом.
Ниночка любила свободную одежду, огромные свитера и теннисные тапочки на плоской подошве. Еще она любила ездить в Крым, смотреть телевизор и видак, и читать любовные романы типа «Анжелики». Но романы читала в тайне ото всех и считала это позорным недостойным делом. Каждую такую книжку, обычно взятую у сестер в больнице, она оборачивала в газету и подписывала сверху как-нибудь оригинально - «Рассказы о  революции», например, или «Добролюбов Критические статьи и очерки»
Ниночка работала много. Она писала диссертацию, но все материалы хранила на работе и никогда не напрягала окружающих своими проблемами. К ней ходил лечиться и просто за советом весь наш дом. И, даже, недавно разродившаяся смуглым младенцем Лерка не брезговала Ниночкиными советами и обращалась к ней минимум по два раза на дню.
Каким-то особенным женским чутьем Ниночка догадалась о наших с Леркой отношениях, но не расстроилась особенно, а только спросила:
- Почему ты не женился на ней?
Она была славная, хорошая, моя Ниночка.
Ответ возник сам собой, очевидный до жути.
– Потому что она не любит меня, - Просто ответил я и, поняв какую глупость только что сморозил, добавил спокойно, - а я не люблю ее.
- Я не могу сейчас родить ребеночка, - виновато оправдывалась Ниночка, - но потом, потом…. Я люблю детей.
- Мне не нужно других детей. Ты - мой ребеночек, и я тебя люблю, – умильно утешал ее я, подхватывая  на руки ее крупное и, чего уж там скрывать, тяжелое тело.
Она смеялась, и я ее любил, если конечно она не слишком уставала и не засыпала раньше, чем это происходило.
- Будешь е..ть – не буди, – говорила она, к сожалению слишком часто, это была ее любимая шутка.
У врачей нет своей жизни. Почти нет. Я смирился с этим, не сразу, но все-таки смирился. Ниночка рассказывала мне о своей работе много и увлеченно, я многого не понимал, но мне все равно было интересно и как-то чудно. Это был странный запретный мир, полный непонятных слов и действий, он казался мне страшноватым и романтичным и даже в словах «секрет простаты» мне чудилось что-то детективное.
Дни, проведенные с Ниночкой пролетали, как одно мгновение, она смешила меня и не давала скучать ни минуты, пока была рядом.
Она обожала мои калейдоскопы и могла битый час просидеть на окошке, любуясь стеклянными узорами в разных калейдоскопах - при ее фантастической загруженности она умудрилась сохранить невероятную для москвички способность к созерцанию.
Ниночка не любила только отсутствие «хэпи энда», если такое случалось она спокойно дорассказывала продолжение, без всякого стеснения беря его из другого фильма с этим же актером.
- Высоцкий Левченко не убил, а только ранил. Потом тот вылечился и пошел работать на завод, потом стал директором этого завода, а Михайлова сделал комендантом женского общежития,  где тот познакомился с Гундаревой и женился на ней. – Уверяла она меня на полном серьезе, и я никогда с ней не спорил и даже сам иногда включался в игру, потому что тоже верил в торжество справедливости.
А успокоенный ангел лишь изредка давал о себе знать, открывая для нас завесу рая во все более редкие моменты нашей близости. В остальное время он отдыхал.
Просмотров: 2577 





Отзывы

Пока нет


Для добавления комментариев нужно зарегистрироваться

Информационные спонсоры

 

; ;
 

Розы и помидоры



Дек 04 - 18:58
черный кот
Андрей Добрынин: Юля, хорошо.

Ноя 25 - 21:41
Храм потерянных технологий
_overdrive_: спасибо) тема хай-тека и готики не ...

Ноя 25 - 14:36
зоркие окна
Куница__Олеся: беглые тени)

Ноя 24 - 23:31
Храм потерянных технологий
Куница__Олеся: очень современное вИдение

Ноя 04 - 19:17
Старенький буфет
Андрей Добрынин: Баретка! Супер!)


Ноя 03 - 20:17
Старенький буфет
Маслова Юлия: Так это же здорово! спасибо :)

Ноя 03 - 18:35
Старенький буфет
Na N_ See: Блистательно, как всегда!!!)))

Окт 27 - 01:57
КОНКУРС " ВРЕМЯ ПЛЕНЭРА" !!!
Катя_ Гаврик: Ой, я уже и забыла про конкурс ????

Окт 25 - 00:43
Letzte Reise
_overdrive_: =) ничего страшного, котики - это в ...

Окт 22 - 15:36
Letzte Reise
Na N_ See: ...хотела поставить +, но кошка ...

Окт 06 - 16:11
Подумал
Алексей Рэдс: Да.

Окт 06 - 15:41
Подумал
Руслан Валинчус: поэту виднее

Окт 05 - 14:23
Московский международный Дом музыки
Бабака: Автор, в Москве ночью серп луны с ...

Окт 05 - 10:44
Подумал
Алексей Рэдс: Стихотворных разновидностей достаточно.

Окт 04 - 12:42
Подумал
Руслан Валинчус: ага :)



Теги

грусть  любовь  философия  жизнь  импровизация  креатив  Фортепиано  FreePlaying  музыка  графика  карандаш  сюрреализм  девушка  пастель  живопись  акварель  реализм  холст  природа  небо  бумага  пейзаж  фото  этюд  портрет  гуашь  Вселенная  люди  город  граффити  иллюстрация  пленэр  лето  рисунок  Ручка  фотошоп  море  творчество  сон  масло  компьютерная графика  Перо  набросок  снег  зима  время  дом  осень  окно  весна  вода  сказка  власть  россия  горы  река  Москва  утро  стихи  дождь  юмор  миниатюра  сказки  creative  ассоциации  кот  Тушь  свет  солнце  лес  ночь  Луна  космос  фотография  ДЕРЕВО  зарисовка  цветы  закат  Натюрморт  мистика  животные  реализм.  деревья  поэзия  вечер  гелевая ручка  цветные карандаши  ручки  дпи  общество  архитектура  акрил  птицы  человек  макро  фантастика  искусство  Арт  Гога  картина  дети  стих  кошка  creative.su  скетч  планшет  букет  художник  конкурс  Павел Яковлев  onegogia  Февральские недели  картины  пластилин  Самара  Art  Summer emotions  стихотворение  александр карасев  елец  графика швондерева  социум  Портретная графика  самоорганизованные конкурсы  ню  городской пейзаж  всенародное оповещение  лавизм  Константин Лорис-Меликов  Лорис-Меликов  wacom  наброски  роспись стен  впечатления  Сюжетная живопись  Столбова анастасия  арт брют  Цифровая живопись  Наталья Малышева  Александр Щусь  prosti84  Предчувствие В  picolinogallery  picolino  политика  Lee Ho Rvipereponki  Мировая архитектура  Некто М  DocGrandPiano  artrage  Золотая субъективность  Креативщики  ВАНГОГИКСКИЙ КЛУБ  ПЛЕНЭР- 11  наброски Гоги  пермь  фотоконкурс 2011  блог  Константин  визуальное столкновение  Лиза Рэй  Дама из Амстердама  Мобильная фотография  ПЛЕНЭР- 12  КАРАНДАШНЫЙ КОНКУРС  Краски осени 2012  шамонин  ДЕКАРТ  Роза Савинова  Сергей Шувалов  импрессионизм  душа на бумаге  ОСЕНЬ ГОРЯЧА  ВЫЗЫВАНИЕ СНЕГА!!  Вызывание В-2014  ПЛЕНЭР-14  КОНКУРС МАЛОЙ ФОРМЫ  Признаки лета  аудио  непознанное  ФОТОПЛЕНЭР-14  тайны  загадки  КОНКУРС НЮ  акв.карандаши  скетчи  ПЛЕНЭР-15  ПРИЗЫ  рисуночныймарафон  осенниймарафон  ЛИЦА ДОМОВ  водяной  идеал-цивилизм  строй  цивилизация  Летний дневник  Кама  графика поздней осени  creative24  КОНКУРС МАЛОЙ ФОРМЫ 2 
 
 


спонсорский блок: